Река стала ещё шире (хотя и ненамного), а крокодил внезапно наддал и ушёл вперёд с сильным отрывом. Мы переглянулись, и я вошёл в воду первым, разгребая её руками перед собой. Когда стало по живот — оттолкнулся и поплыл. Дейна быстро нагнала меня и двинулась рядом, ритмично взмахивая руками — в одной был зажат нож.

Нельзя сказать, что я не боялся. Но страх был каким-то глухим и не особо беспокоящим, словно боль в заживающей ране.

Никто не тронул нас на этой переправе. Никто и не заметил того, как мы, тяжело дыша — не от усталости, а от волнения — выбрались на берег и исчезли в камышах…

Если честно, это всё не очень походило на Иран, который я себе представлял как равнинную пустыню. Вместо этого мы шли через субтропический лес, поднимаясь постепенно вверх и вверх, а с проплешин впереди поднимался горный хребет.

— Эльбарс, — сказала Дейна, — а за ним — Каспий, — она, кажется, знала географию не хуже Танюшки. — Если возьмём западней, то выйдем на Кавказ, но это далеко и опасней. А здесь есть риск никого не встретить, на побережье появляются только казачата из Астрахани…

— Лучше пойдём к Каспию, — предложил я. — Кавказ кишит неграми… А там как-нибудь.

— Авось, как вы любите говорить, — подколола она меня, поворачиваясь — она шла первой. Ещё утром мы соорудили себе набедренные повязки, а Дейна вдобавок — накидку на плечи.

— А что, — улыбнулся я в ответ, — авось — это великая вещь… Слушай, мы себе ноги не посбиваем?

— Я бы не сказала, что ты такой неженка, — хмыкнула Дейна. — Ниггера того ты уработал здорово… Есть охота, — она сменила тему резко и неожиданно.

— Пошли, — кивнул я ей, — стоя на месте, мы так и так ничего не отыщем…

…Финики — и в офигенном количестве — мы нашли там, где начался уже настоящий подъём в горы. Я никогда не ел свежих фиников, и то ли с голоду, то ли как объективная реальность — но они показались мне очень вкусными, а главное — были сытными. Набрать их, правда, было некуда, кузовок сделать — не из чего, но такие же пальмы видны были и впереди-дальше.