Я не считал дней. Это не имело смысла просто потому, что я не знал, сколько провалялся без сознания и где вообще нахожусь — может, меня сюда неделю везли? Но моё заключение в сарае кончилось — просто открылась всё та же дверь, и трое негров без разговоров выволокли меня наружу, где, как оказалось, было весьма оживлённо.

В большую крытую повозку были впряжены четыре медлительных и флегматичных безрогих вола. Кузов кривовато сидел на неровных колёсах, доски — и его, и верха — были обшиты пятнистыми шкурами.

Меня пихнули в спину. Двое негров открыли, отодвинув засов, заскрипевшую дверь в кормовом торце. Снова толкнули сзади, потом — мерзко «подсадили» лапами под зад. Я оглянулся через плечо — лапавший меня ниггер, ухмыляясь, облизнулся, и я, с трудом переведя дыхание, ввалился в душное, тёмное нутро фургона.

Позади стукнул засов.

То, что в повозке я не один, я ощутил мгновенно. Она дёрнулась, поплыла вперёд в каком-то мерзком, взбалтывающем нутро ритме; я не удержался на ногах и, падая, попал рукой в человека. Тот немедленно отодвинулся, а я сел, буркнув:

— Извини, я не хотел…

— Ничего, — голос был тихий. Кажется — девчоночий… но, может, это просто младший мальчишка? Хоть не негр… Я таращился в темноту, стараясь поскорей к ней привыкнуть.

— Ты советский? Русский?

Это точно была девчонка, и я различил в голосе акцент.

— Советский, — отозвался я.

— Я догадалась. Я слышала, как ты говорил.

— Ещё я голый.

— Я тоже… — она сдержанно дышала в темноте. — Теперь, по крайней мере, не так страшно. Тебя как зовут?

— Олег, — сказал я, садясь наощупь удобней. — А тебя? Ты откуда?

— Дейна… Я из Ирландии.

— Ты давно здесь?

— Здесь — это здесь?

— Ну… нет, в этом мире…

— Четвёртый год.

— Я тоже… — я вроде как начал различать её в темноте — как ещё более тёмный силуэт. — А в плену?